Неразговорчивый Ингрид поднялся с корточек и отправился в дом. Я тоже подобрался и подошел поближе к калитке. Наставник наш божился, что та площадка, на которой мы занимались, в точности такая же, как у Инспектора. Но кто там знает, чего Инспектор придумает перед экзаменом?

Я оглянулся на наших: кто зубрил знаки, кто вполголоса распевал древнее заклинание майя, кто отрабатывал прыжки для площадки – будто не этим занимались три месяца во дворе Наставника.

– Мох – к югу… – бубнил Нефёдор, закатив глаза. – Стрекоза низко – к дождю… Просыпать соль – к ссоре… Кактус зацвел на Первомай – репа кислой уродится…

– Эй! – окликнули Нефёдора. – Стрекоза низко к дождю – только днем или в полнолуние!

– Ох, мать! – Нефёдор стукнул себя по лбу. – Конечно, днем или в полнолуние. В ущербную луну низкая стрекоза – битым быть!

Я это знал. Тем временем дверь распахнулась, и вышел Ингрид.

– Ну?!! – закричали мы хором.

Ингрид всегда казался угрюмым, так что было не понять сразу. Ничего нам не ответив, он спустился с крыльца и пошел к калитке, а не в глубь двора, где площадка.

– Не сдал… – буркнул Ингрид, выйдя к нам на улицу. – Поклонился высоко, он меня выгнал…

– За поклон?! – изумился я. – Во режет…

– Не за поклон, – поморщился Ингрид и досадливо махнул рукой. – Выгнал в сени по второму разу зайти, а я в зеркало забыл посмотреть…

– Ах вон за что… – У меня отлегло от сердца. – В зеркала-то, конечно, смотреть надо…

– Хорош болтать! – зашипели на меня со всех сторон. – Иди уже, иди, не зли Инспектора!

И я пошел к калитке. Взялся за ручку, на миг закрыл глаза и прошептал молитву: «Господи наш, Спаситель, единый в трех, Эллибраун, Переводсанглийского и Татьянасмирнова, ниспошли мне удачу!» А затем решительно распахнул плетеную калитку, взбежал на инспекторское крыльцо и уставился на дверную табличку.